Уруссинку Айсылу Сабирзянову сильной сделала жизнь

Детство

Айсылу на свет появилась в январе 1935 года в деревне Псеево Менделеевского района. В родительском доме жилось неплохо, ведь отец ее, Мулламухамет, слыл довольно зажиточным человеком – в подвальном помещении своего большого, по меркам того времени, дома держал пекарню. Собственно, его первой женой была сестра матери Айсылу. Умирая, та навещала, взять в жены ее сестру, которая к их трем детям будет относиться как к родным. Так и произошло. Так что Айсылу – первый ребенок матери и четвертый – отца. Когда девочке исполнился годик, мама с согласия отца, безусловно, уехала в город Волховстрой Ленинградской области (с 1940 года – Волхов). Работа на местной ГЭС хорошо оплачивалась – серьезное подспорье для большой семьи. До замужества она там уже работала и снискала заслуженный авторитет.

-  Мы, дети, остались на попечении папы и бабушки, - говорит Айсылу Ахметовна. – Каждую неделю от мамы получали письма, часто посылки. С места работы ей предоставили просторную комнату в коммунальной квартире. Я успела там побывать: в холле-гостиной дети катаются на велосипедах, рыбки в аквариуме, научилась говорить по-русски.

Военные годы

Но городская жизнь девочки вскоре прервалась. Июнь 1941 года. Война. Как вспоминает герой повествования, окна замаскировали. Все соседи собрались в гостиной – прощальный вечер. Слезы соседей из Бессарабии, грустные песни под гитару... Всем предстояло разъехаться. Айсылу с матерью поехала в родную деревню. На пристани народу, что в муравейнике. Не пробраться. Плачь, шум, суматоха! Девочка чуть было не осталась на берегу, ее буквально подкинули матери, при посадке на пароход, потерявшей из виду дочь. Ехали очень долго. Изголодались вконец. Еле живые высадились на пристани Ижминводы. Когда добрались до деревни, отца уже не застали – ушел на фронт. Трое детей обрадовались воссоединению семьи. Вскоре в этот же дом приехала другая сестра матери, Хадия-апа. Увы, в пути она потеряла семилетнего сынишку. Потом всю жизнь его искала. Под крышей этого дома оказался еще один ребенок – сын брата отца Айсылу, Женя. Они решили на лето перебраться из душной Москвы, погостить у брата в деревне. Отдых обернулся разлукой с сыном: на фронт брат матери  ушел отсюда. Дом поистине оказался «безразмерным», ибо вместил еще троих детей брата матери Айсылу, ушедшего воевать (матери ребятишек уже не было в живых). Впоследствии здесь нашли приют и четверо осиротевших детей другого брата матери, Кираметдина. Жизнь его оборвалась в одночасье. Как-то погнал волков, зачастивших в эти деревню. Вошел, весь взмокший в избу, напился холодной воды, ну и застудился «насмерть». Наконец, тринадцатый малыш, Рузамиф, родился после того, как мама навестила в госпитале отца. Так и жили. Бабушке и двум женщинам, по сути, пришлось взвалить на свои плечи весь груз забот и ответственности за многочисленных детей. Старались выжить. А для этого приходилось много и тяжело работать.

Местный колхоз содержал свиней. Однако на работу в свиноводство никто, по понятным причинам, не шел. Как-то тетю Хадию вызвали в сельсовет – та была кудрявая, голубоглазая и свободно говорила на русском языке. Чем не русачка? Предложили пасти свиней. Согласилась, Айсылу помогала тете.

- Нам повезло, - говорит Айсылу Ахметовна. – За труд давали мясо, потроха и мы не голодали. Как сейчас помню, в русской печи ставили три чугунка: в одном варилось мясо с картошкой, в другом – капуста со свеклой, в третьем – морковь с репой. Еда на весь день. Конечно, недоедали, и в нашем рационе была и мерзлая картошка. Но все же с голоду не пухли. Маму мы почти не видели. Она запрягала нашу корову – дрова из леса возила, колхозное зерно перевозила. Мы выращивали гусей, уток. Я их пасла на лугу. В 42-м пошла в первый класс. Обучали опытные учителя. Нас учили шить, вязать. Мы готовили на фронт посылки - шили кисеты, вязали варежки и носки, писали письма. В поле после страды подбирали колосья. До единого!

Состоялась в профессии

Смышленая девчушка легко училась. В школьные годы была большой активисткой – выступала на концертах, работала в школьной библиотеке, участвовала в выпуске стенгазет, заполняла классный журнал… И мечтала. Стать учителем. Впоследствии окончила педучилище, библиотечный техникум и пединститут. По распределению попала в Ютазинский район. Так она влилась в дружный коллектив педагогов Староуруссинской школы. Преподавала русский язык и литературу, взяла руководство классом. Она с большой теплотой вспоминает директора школы Сагадата Бикташева, говорит, что он был настоящим Макаренко. Через четыре года, в 1958 году, переехала в Уруссу. В четвертой школе преподавала в начальных классах. Затем ее назначили директором школы в Байларово. Школа здесь была в запущенном состоянии. Пришлось решать многие хозяйственные вопросы - проводить отопление, перекрывать кровлю, приобретать оборудование… В 69-м Сабирзянова преподавала в Уруссинской школе № 1 (ныне гимназия). Педагогическая деятельность отнимала очень много времени. На собственных детей, а их было трое, отводилось куда меньше «часов». Благо, муж помогал. Тем не менее дети понимали мать – прилежно учились, были достаточно самостоятельны.

Мир восторжествовал?

Айсылу Ахметовна познала немало потерь – похоронила мужа, сына, внука… Живое от себя. Однако жаловаться на судьбу не в ее правилах. Жизнь закалила. Как в далеком детстве, несмотря на суровость бытия, всей семьей держали уразу, так и сегодня она свято верит в неразрывность связи с теми, кого любишь. Вот и Женя не выходит из головы. Как сложилась его судьба? Ведь после войны мать в поисках его матери поехала в Москву. Отыскала. Однако не заладились взаимоотношения сына с матерью. Последнее письмо от него получили в далеком 56-м из Чечни. Недавно написали в телепередачу «Жди меня». Как знать, может, отыщется Евгений Насимович Зигангиров – тот, с которым делили хлеб в войну, с которым вместе радовались долгожданной победе. Ее отец, ушедший на фронт осенью 1941 года и служивший в звании ефрейтора 234 запасного стрелкового полка, дошел до Берлина. Демобилизовался 23 июня 1945 года и вернулся в родную деревню. А какой он привез подарок Айсылу? Платок солдата дочери…

- Мы были в школе. Перемена. Играем возле школы в классики. Звонок. Какой-то особенный. Пронзительный, долгий. Оказалось, это весть об окончании войны. Мы не знали куда бежать. Бежим, не чувствуя ни ног, ни земли под ногами. Воистину крылья выросли! Этот полет души и сегодня не забыть. Конец бессмысленному кровопролитию. Мир восторжествовал, - так мы думали, так в это верили…

«Ни от жизни моей, ни от смерти моей

Мир богаче не стал и не станет мудрей.

Задержусь ненадолго в обители сей -

И уйду, ничего не узнавши о ней», - сказал Омар Хайям. Сказал давно. А звучит актуально. Словно в укор грядущим поколениям, с изначально зараженным генетическим кодом. Может, именно этот вирус в нас, живущих на земле, не дает извлекать уроков из прошлого, не дает раз и навсегда водрузить сабли в ножны?